Курорт Крым -> БОЛЬШАЯ ЯЛТА -> Гурзуф

С географической точки зрения, Южный берег Крыма (ЮБК) — это прибрежная полоса, которая тянется от мыса Айя на западе до города Феодосия на востоке, имеющая в своих пределах различный рельеф местности и различный климат. Если же учитывать курортные и климатические факторы, целесообразнее называть Южным берегом лишь ту часть этой полосы, протяженностью около 105 км, которая лежит между мысом Айя и Алуштой.

Этот курортный регион с севера защищен от вторжения холодных воздушных масс Главной грядой Крымских гор; с юга омывается теплым Черным морем, которое является своего рода регулятором тепла: зимой отдает его в атмосферу и смягчает морозы, летом приносит прохладу, умеряет зной. На всем Южнобережье благоприятные климатические условия способствуют произрастанию растений, которые очищают воздух, делая его целебным.

Климат на ЮБК мягкий, средиземноморский. Осадки выпадают преимущественно в виде дождя, в основном зимой. Лето солнечное, сухое, жара умеряется морскими бризами и поэтому переносится легко. На Южном берегу отмечается самая низкая в Крыму относительная влажность воздуха, поэтому здесь всегда легко дышится, что особенно важно для лечения легочных заболеваний. Купальный сезон длится в среднем 126 — 140 дней, с конца мая до третьей декады октября, когда температура воды поднимается до +18°С и выше (в июле-августе +23 — +27°С). Осень — теплая, сухая, солнечная — наступает постепенно и является лучшим курортным временем года. За год на ЮБК бывает 29 — 35 холодных дней (в центральном Крыму 116), среднегодовая температура +14°С. По своим природным и климатическим особенностям ЮБК не уступает прославленным курортам Франции и Италии.

Курорты Южного берега Крыма расположены на сравнительно небольшом расстоянии друг от друга, однако даже в одной курортной местности микроклиматы порой различны. Это различие связано с рельефом местности, наличием или отсутствием лесопарковой зоны и более благоприятным наклоном территории к солнцу.

Безусловно, наиболее известные здесь курорты — это Ялта и Алушта. Однако не стоит забывать и о других не менее значимых рекреационных центрах ЮБК.

К востоку от Ялты в 16 км находится сравнительно большой курортный поселок городского типа Гурзуф, первый в составе Большой Ялты, если вы въезжаете со стороны Алушты. У подножия Медведь-горы раскинулся Международный молодежный центр «Артек». Решающим фактором при выборе места лагеря были чрезвычайно здоровый климат, богатая природа и живописная местность. Среднегодовая температура воздуха здесь равна +13,4°С градуса, она приближается к среднегодовой температуре Ниццы; осадков же выпадает значительно меньше, чем на юге Франции. Для Гурзуфа типична сухая солнечная погода. В целом здешний климат очень близок к ялтинскому.

К западу от Ялты, в 3 км, располагаются мало отличающиеся от нее по климату курортные места Ливадия и Ореанда.

Самая теплая и солнечная курортная местность на ЮБК — Мисхор (12 км от Ялты), занимающий прибрежную полосу длинной около 7 км. Среднегодовая температура воздуха в Мисхоре +14°С (в Симферополе +10,1°С, в Алуште +12,3°С, в Ялте +14°С), в июле-августе +25°С. В году бывает не более 10 дней с туманами и 23 дня с морозами. Средняя температура самого холодного месяца — февраля + 4,4°С. Не наблюдается в Мисхоре, как правило, и сильных ветров.

Курортные поселки Гаспра и Кореиз расположены над Мисхором (на высоте более 100 м над уровнем моря), поэтому отличаются от него по климату. Это, однако, не снижает популярности Гаспры и Кореиза как прекрасных климатических курортов. Алупка — это приморский город, расположенный в 17 км от Ялты. Вдоль моря он протянулся на 4 км. Его дворцы, виллы, лечебные корпуса и жилые кварталы в окружении вечнозеленых парков обращены к ласковому морю. А от северных ветров их надежно закрывает исполинская стена плато Ай-Петри. Климат Алупки во многом схож с климатом Ялты, однако за год осадков выпадает больше, чем в каком-либо другом месте Южного берега, — 748 мм в год (в Ялте — 635, в Алуште — 427 мм. Влажность воздуха не превышает 70%, число солнечных дней в году достигает 246. Здесь насчитывается 14 санаториев. Уже двести лет здесь исцеляют самые тяжкие недуги — костный туберкулез и болезни легких. А знаменитый дворцово-парковый ансамбль — важнейший экскурсионный центр.

Алушта — приморский курортный город, расположенный в обширной долине, в 45 км от Симферополя. На климат этого курорта большое влияние оказывают прохладные горно-долинные потоки воздуха и морские бризы, которые постоянно освежают побережье. На Южном берегу Алушта — самое прохладное место (среднегодовая температура воздуха +12,3°С). Продолжительность периода с температурами выше +10°С составляет примерно 170 дней в году (в Ялте 208). Однако море здесь нагревается даже быстрее, чем в Ялте, вследствие мелководности побережья. Продолжительность солнечного сияния 2321 час в году (в Ялте 2250).

Алуштинский курорт — климатический. В его здравницах лечат в основном болезни органов дыхания нетуберкулезного характера, сердечно-сосудистой системы и отдельные заболевания нервной системы.

Большинство здравниц курорта сосредоточено в изумительных по красоте местах: Профессорском уголке, курортных поселках Утес и Партенит. Вообще, алуштинская курортная зона, протянувшаяся от Партенита на юго-западе до с. Приветное на юго-востоке, насчитывает свыше 70 санаториев, пансионатов, домов отдыха, спортивно-оздоровительных лагерей и других санаторно-курортных и туристических учреждений, способных одновременно принять более 20 тыс. человек. В Партените находятся наиболее комфортабельные санаторные комплексы курорта: «Крым», «Фрунзенское» и дом отдыха «Айвазовское».

Древний поселок Партенит защищен мощными боками Медведь-горы, образующей границы Большой Ялты и Большой Алушты. В центре Партенитской бухты приютился скалистый мыс Медвежонок (Кучук-Аю), только развернут он «спиной» к морю. Пляжи в поселке мелкогравийные. Сразу от них начинаются парки здравниц, относительно молодые, очень богатые экзотами и интересные фигурной стрижкой растений. Созданы они сотрудниками Никитского ботанического сада — здесь находятся одно из его отделений и мощный питомник. Парки естественно переходят в богатое зеленое убранство Медведь-горы, где произрастает более полутысячи видов высших растений, кроме того, вдоль прогулочных троп (одна из них называется тропой Раевского) высажено много декоративных растений.

С гурзуфской стороны Медведь-горы красуются знаменитые Адалары. С ними часто путают не такие большие, но многочисленные Голубовские камни (или Птичьи острова) по алуштинскую сторону Медведя. А со стороны берега навстречу последним мощно выступает скалистый мыс Плака (или просто Утес), сложенный магматическими породами.

Западнее мыса (в сторону Партенита) простирается большой пляж санаториев «Утес» и «Карасан», здешние парки объявлены памятникам садово-паркового искусства ХIХ в. Карасанский парк заложен в 30-е годы XIX в. Николаем Раевским-младшим, другом А. С. Пушкина. Парк «Утеса» — в 1812 г. Таврическим губернатором А. М. Бороздиным. Алушта располагает естественным песчано-галечным пляжем. Купальный сезон длится с конца мая по октябрь, в это время почти не штормит. Море у Алушты, как и вдоль всего Южного берега, никогда не замерзает.

Именно у Алушты сходятся все основные туристские маршруты на полуострове: в городе и окрестностях расположены три турбазы, туристские гостиницы «Восход» и «Чайка», немало предприятий и фирм по курортному и туристско-экскурсионному обслуживанию.

Примерно такие же климатические условия в других местах, соседствующих с Алуштой (Утес, Фрунзенское). Большинство здравниц находится в курортной зоне города — Профессорском уголке. Там проводится климатолечение больных с заболеваниями органов дыхания и верхних дыхательных путей нетуберкулезного характера, сердечно-сосудистой и нервной систем.

(Мальгин А. В. - "Русская Ривьера")

Воспетый Пушкиным Гурзуф к 80-м годам ХIХ века представлял собой маленькую татарскую деревню, рядом с которой находилось имение сенатора И. И. Фундуклея, перешедшее ему от Воронцова, который в свою очередь купил его у наследников герцога Ришелье. Имение славилось своим старинным парком и винами, выдерживаемыми в господских подвалах. В 1881 году имение Фундуклея было приобретено у его наследников за 250 тыс. рублей известным русским железнодорожным магнатом Павлом Губониным. Как выглядел Гурзуф в это время, можно судить по описаниям в немногочисленных тогда путеводителях и записках путешественников, и эти описания не предвещали поселку ничего радужного. Посетившая Гурзуф в год покупки имения Губониным княгиня Горчакова не без раздражения отмечала: «Гурзуф не гостеприимен, особенно в праздничный день, все лавки закрыты, обе кофейни грязны до невероятности, и вы с большим трудом добьетесь стакана отвратительной жидкости, которую хозяин кофейни называет чаем, и которая не только не освежит, но заставит вас вздохнуть о светлом фонтане, мимо которого вы прошли при входе в деревню».

Приговор Гурзуфу, вынесенный в 1882 году В. И. Чугиным, специально исследовавшим лечебные места Крыма, был убийственен: «Полное отсутствие гигиенических условий деревни, крайнее неудобство путесообщения деревни с берегом моря, отсутствие стола, прислуги и других жизненных нужд, неудобный берег моря для купания, дороговизна неудобных квартир и проч. Все это дает нам право не рекомендовать эту местность не только для виноградного лечения, но даже и для короткого пребывания в нем». Между тем, с точки зрения природных красот, раскинувшийся у подножья Медведь-горы Гурзуф оставлял позади себя многие и многие места Южнобережья. Предприимчивый хозяин Гурзуфа решил превратить его в модный доходный курорт, не уступающий по своему благоустройству европейским лечебным местностям. П. И. Губонин нажил свой капитал на подрядах по строительству железных дорог. Кроме прочих путей, Губонин построил и Лозово-Севастопольскую дорогу. Таким образом, этот промышленник создавал предпосылки для курортного развития Крыма. В 80-х годах он сам решил воспользоваться плодами этого развития. В это время основными центрами для отдыха и лечения на Южном берегу были Ялта и Алупка. И та и другая уже с трудом выдерживали все возрастающий поток сезонных посетителей. В маленьких южнобережных местечках не было достаточного количества приличных гостиниц и вообще жилья, что создавало большие неудобства для приезжающих. Расчет Губонина был прост. В 15 верстах от главного транзитного пункта – Ялты создать модный, дорогой, привлекательный курорт, оттянув туда наиболее платежеспособную публику, так громко стенающую по поводу ялтинской неустроенности. К участку, купленному у Фундуклея, Губонин вскоре прибавил землю кн. Барятинского в устье речки Авинда, таким образом общая площадь губонинских владений составила сотню десятин земли. Хозяин поселился в старинном «доме Ришелье», том самом, в котором в 1820 году останавливался А. С. Пушкин. Основную часть имения занимал обширный парк, где должен был вырасти комфортабельный «курортный городок» из нескольких гостиниц, ресторана, служб и т. д. Проект строений был выполнен ялтинским архитектором П. К. Теребеневым. Здания спроектированы в причудливом московско-средиземноморском стиле. Построенные из камня, они были окружены деревянными галереями, колоннами, балконами. Деревянные украшения зданий поражали богатой резьбой. Курорт строился довольно быстрыми темпами. Первая гостиница («старая» или «приморская») была построена в 1885 году. Через два года открылся второй большой четырехэтажный отель, а следом до 1889 года выросли еще три гостиницы. Последняя, седьмая гостиница была построена несколько позже, уже после смерти хозяина Гурзуфа на левом берегу речки.

Гостиницы не имели специальных названий и назывались по номерам. Отели были рассчитаны на прием приезжих с разным уровнем доходов, наряду с богатыми фешенебельными заведениями две гостиницы предназначались для публики со средними средствами. Общее количество номеров в шести губонинских гостиницах достигало 175. В осенние месяцы, т. е. в сезон, цены на номера колебались от 30 руб. в месяц за одну комнату до 300 руб. за апартаменты. Гостиницы Гурзуфа представляли собой последнее слово тогдашнего курортного благоустройства. Они были электрифицированы, снабжены лифтами («дорожками-подъемниками»), вентиляцией, канализацией, печным отоплением и «соединены телефонами между собой, с домом владельца имения, с конторами и с квартирой местного доктора», о чем с восторгом сообщает автор первого обстоятельного очерка «Гурзуфского чуда» — доктор В. А. Щепетов. В номерах можно было принимать морские и пресные ванны. Один из рекламных проспектов подчеркивал новинку Гурзуфа: «Номера сдаются с постельным бельем, которое меняется раз в неделю. За лишнюю смену белья взимается 50 коп. с кровати».

Цены на питание устанавливались на уровне средних ялтинских: завтрак из двух блюд 75 коп, обед — из 4-х — 1 руб. 25 коп. Рядом со «второй» гостиницей был построен фешенебельный ресторан «Фонтан». Он располагал большим двухсветным залом и имел по фасаду три отдельных входа. Как и гостиницы, здание ресторана было богато украшено резьбой. Вокруг ресторана располагался целый «увеселительный комплекс» — терраса для желающих вкушать пищу на воздухе, изящная сцена-раковина, где с 1августа по 1 октября с 4 до 10 часов вечера услаждал публику специально приглашенный военный оркестр. Здесь же устраивались танцевальные вечера и концерты гастролировавших артистов. Большое внимание хозяин Гурзуфа уделял своему парку. Старый парк был существенно преобразован, здесь было высажено множество экзотических средиземноморских растений. Повсеместно среди деревьев были расставлены причудливые и изящные скульптуры и фонтаны. Своеобразным символом гурзуфского курорта стал фонтан «Ночь» — затейливое сооружение в стиле барокко. Самым оригинальным был фонтан «огненный шар», где вода расцвечивалась электрическим светом. «Весь нижний парк и часть верхнего, — писал внимательный ко всякого рода техническим изыскам д-р Щепетов, — щедро освещается электрическим светом, что доставляет возможность живущим здесь пользоваться прогулками на воздухе до 11-ти часов вечера. Электрические фонари (от 600 до 4000 свечей) и лампочки с накаливанием, системы Эдиссона, размещены по всем главным пунктам и аллеям гурзуфского парка и в общем развивают количество света, как от 72000 горящих свечей».

Кроме гостиниц, на территории губонинского имения были построены несколько дач для любителей уединенного отдыха, благоустроен берег, где выросли обширные купальни. В имении возникла аптека, амбулатория, почтово-телеграфное отделение, две лавки и киоски, паровая прачечная, молочная ферма и т.д.

Не забывались и духовные потребности временных обитателей Гурзуфа. В 1887 году закладывается православный храм, а спустя четыре года в красивой церкви, построенной в византийском стиле архитектором Чичаговым, начались богослужения. «Новая православная церковь, — свидетельствовали современники, — прекрасно вписалась в ландшафт и сразу же стала одной из достопримечательностей Южного берега». При храме открылась церковно-приходская школа для детей обслуживающего персонала имения.

Заботясь о своем детище — гурзуфском имении, Губонин не оставлял своим попечением и деревню Гурзуф, где также отдыхало, снимая комнаты у татар или на владельческих дачах, большое количество публики («Требование на квартиры, — писал Шепетов, — вызвало предприимчивость некоторых татар, понастроивших за последние годы дома с меблированными комнатами, которые они отдают в наймы помесячно»82 . В разное время дачами здесь обзавелись многие, в том числе художник Коровин, А. П. Чехов… Поскольку основное население деревни — татары — исповедовали мусульманство, Губонин построил новую мечеть.

Сообщение с Ялтой, близлежащими местами Южного берега осуществлялось пароходами и экипажами. Для приезда основной публики наиболее удобным считался путь от Симферополя по Южнобережному шоссе через Алушту. Уже в начале 90-х годов старый неблагоустроенный Гурзуф было трудно узнать. Посетивший его известный деятель курортного благоустройства доктор Е. Э. Иванов писал: «Общий вид гурзуфских сооружений, обстановка и желание доставить приезжему все возможное напоминает собой заграничный курорт. В сущности, это единственное русское лечебное место, поставленное на широкую ногу. Но жизнь здесь дорога. За удовольствия отдыхать с комфортом публика, стремившаяся в Гурзуф, выкладывала несколько большее количество денег, чем в той же Ялте. Тем не менее число отдыхавших здесь росло. В 1894 году в имении Гурзуф отдыхало 900 человек, а в 1898 году современник писал: «Нынешний Гурзуф может считаться большим бриллиантом нашего Крыма. Роскошнейшие гостиницы-дворцы устроены для туристов, желающих пожить в этом живописном дачном месте, теперь Гурзуф посещается тысячами приезжих». Комфортабельный и дорогой Гурзуф задал особый стиль отдыха, времяпрепровождения на широкую ногу с купеческим размахом. Благодаря Гурзуфу стало нарицательным словосочетание «губонинская роскошь». Особенной популярностью пользовался Гурзуф у богатой московской публики в расчете на кошелек и вкус, которой был сделан. «Гурзуф, — свидетельствует один из наблюдательных бытописателей курортной жизни, — как бы летняя резиденция богатой Москвы. Вы это чувствуете сейчас же, въезжая в него… Москва, богатая Москва, которая и может в настоящее время много тратить, наполняет Гурзуф…Запах Москвы не покидал нас все время, и в самом модном пункте Гурзуфа я чувствовал себя уже как в Москве. Гурзуф — Москва. Склад московской жизни, ее привычки к прочным удобствам, к шири, позолоте, бархатной мебели, пестрым шпалерам, ярким тонам — во всем»…

В середине 90-х годов имущество гурзуфского курорта оценивалось в 3,5 млн. руб. Доходы приносил не только курорт, но и губонинские вина, которые считались одними из лучших на Южном берегу. Под виноградниками была занята некоторая часть имения. Ежегодно здесь производилось 15 тыс. ведер вина, кроме этого, у татар скупалось 10 тыс. ведер. В гурзуфских подвалах помещалось 60 тыс. ведер вина.

30 сентября 1894 года П.И.Губонин умер в Москве. Однако все последние годы основным местом жизни предпринимателя был любимый им Гурзуф. Здесь же, согласно завещанию, он и был похоронен в подалтарном склепе гурзуфской церкви. Имение Гурзуф перешло во владение сына Петра Ионовича Сергея Губонина. Вести дорогостоящее заведение оказалось не по силам потомку предпринимателя, и на рубеже веков имение было приобретено «Акционерным обществом курорта Гурзуф» (Третьяков, Бабурин, Голицын, Долгоруков, кн. Оболенский и др.) за 3 млн.200 тыс. руб. (из которых 2 млн. составляли долги прежнего владельца). Новые хозяева, стремясь повысить доходность курорта, сделали ставку на удешевление отдыха в нем. Акционерное общество еще менее преуспело в развитии Гурзуфа, чем наследник П. И. Губонина. Современники свидетельствовали, что курорт приходит в упадок. «Гурзуф, — писал «Крымский курьер», — в течение 1903 года буквально влачил существование, стоя на краю гибели: у акционеров, его эксплуатирующих, капиталов налицо вовсе не оказалось, в их среде идет систематический разлад, царит полная бестолковщина и совершенное неумение прийти к дружной регулярной работе». По требованию кредиторов курорт несколько раз выставлялся на торги, с молотка шли вина из губонинских подвалов, наконец его имущество было описано по иску обслуживающего персонала, который в количестве 130 человек длительное время не получал зарплаты и даже бастовал.

В конце концов в 1904 году Гурзуф был по суду уступлен акционерной компанией своим главным кредиторам — наследникам К. И. Волкова, которые поставили своей целью восстановление прежней славы курорта. Новая администрация наладила широкую рекламную деятельность, выпуская большими тиражами брошюры о Гурзуфе, иллюстрированные видами курорта. Эта деятельность, впрочем, также не принесла ощутимого успеха, и в 1910 году у Гурзуфа появились новые хозяева — группа русских капиталистов — Никитин, Шустов, Парфенов и Евстигнеев, которые в очередной раз вознамерились «поставить курорт на должную высоту»… В 1913 году Гурзуф предлагал услуги 8 благоустроенных гостиниц со 197 номерами, кроме этого, было 17 отдельных дач, сдававшихся посезонно с полной обстановкой. И гостиницы, и дачи были приспособлены для зимнего пребывания. Курорт был телефонизирован и электрифицирован. Судя по рекламным брошюрам, жизнь в гурзуфском курорте была достаточно строго регламентирована, действовали жестко установленные таксы на все услуги. Принимая ежегодно большое количество приезжающих, первый в Крыму правильно устроенный курорт, несмотря на все нестроения, действовал как часы. Этого отнюдь нельзя было сказать о соседней с имением татарской деревне, в которой также останавливались приезжающие, но которая являла собой резкий контраст с имением. «Со стороны приезжей публики, — писала одна из газет, — раздаются усиленные жалобы на крайне антисанитарное состояние гурзуфской татарской деревни и проходящей через нее узкой дороги. Эта дорога и прилегающие к ней дворы загрязнены до чрезвычайности. Тут сплошь и рядом валяются разлагающиеся трупы дохлых собак и кошек. Из домов, лавок и трактиров выливаются помои прямо на улицу». Перед Первой мировой войной над гурзуфским парком образовался новый дачный поселок, названный Новым Гурзуфом. «Здесь, — по замечанию одного из путеводителей, — вырос целый ряд красивых дач, которые расположены особняками и окружены садами… на дачах сдаются комнаты от 20-30 руб. в месяц. Там же можно иметь обеды и полный пансион по тем же приблизительно ценам, что и в деревне Гурзуф».

Суук-Су бросает вызов Западу

Превращение Гурзуфа в модный курорт дало толчок к обустройству и ближайших к Гурзуфу местностей. В начале ХХ века рядом с Гурзуфом вырос курорт, слава которого едва ли не затмила славу губонинского детища, когда последнее в первые годы начало было приходить в упадок. В 1897 году супружеская чета — известный железнодорожный инженер-мостостроитель В. И. Березин и О. М. Соловьева — приобрела участок земли в местности Суук-Су в полутора верстах от Гурзуфа в надежде основать здесь доходный курорт. Три года спустя Березин умер, оставив своей жене солидное состояние и почти законченный проект. Энергичная землевладелица с подлинной страстью взялась за дело. По ее собственным словам, она решила бросить вызов западным курортам, создав у подножья Аю-Дага образцовое место для отдыха и лечения, ничуть не уступающее всемирно известным курортам Средиземноморья. В немалой степени к осуществлению подобного предприятия ее подвиг уже «практически решенный вопрос» о проведении Южнобережной железной дороги, которая должна была создать большой приток туристов.

Незадолго до смерти инженер Березин построил в Суук-Су несколько зданий, его вдова в 1900 году заложила четыре гостиницы и здание Казино. Строительство длилось три года, и в июле 1903-го новый крымский курорт стал принимать основных посетителей. Спустя десятилетие строительные работы в Суук-Су были завершены, и курорт обрел законченный вид. К этому времени к услугам привыкшей отдыхать за границей публике г-жой Соловьевой было предоставлено 6 гостиниц со 180 номерами «со всеми удобствами, дорогой, солидной и удовлетворяющей всем современным требованиям обстановкой». У берега моря выросли купальни. Все здания были построены по специальному проекту в соответствии с назначением каждого из них. «Оборудование номеров, кухни и буфета произведено по самым последним требованиям постановки дела в лучших европейских курортах». Курорт был полностью электрифицирован, оборудован канализацией и водопроводом.

Желая затмить своим детищем европейские курорты, м-м Соловьева (сама не чуждая, как утверждали злые языки, азартных игр), не могла пройти мимо такого популярного общественного развлечения, как модная в Ницце рулетка. В надежде привлечь посетителей она решила первой в Крыму открыть у себя настоящее казино. Проект и строительство здания осуществил знаменитый ялтинский архитектор Н. П. Краснов. Это была его первая постройка дворцового характера, и ее успех стал причиной того, что именно Краснову царской семьей было сделано предложение взяться за строительство Ливадийского дворца. Здание «с большими залами, читальней, гостиными, верандами и террасами» было богато отделано внутри и снаружи. Его роспись была сделана художником В. И. Суриковым, когда тот в 1911 году отдыхал в Суук-Су. При Казино работал ресторан, вообще здание считалось украшением курорта. Однако по своему прямому назначению оно так никогда и не использовалось — власти не разрешали Соловьевой завести рулетку. После революции, понятно, об этом не могло быть и речи, а во время войны Суук-сунский дворец пережил пожар и был разобран до основания...

В 1913 году курорт мог принять 300 человек одновременно, но предприимчивая хозяйка готовилась в ближайшее время расширить его вместительную способность до 500 человек. Суук-Су был настоящим чудом «Русской Ривьеры». На Всероссийской гигиенической выставке в 1913 году он был награжден большой золотой медалью, на выставке в Одессе получил серебряную медаль. В Суук-Су с удовольствием отдыхали известные писатели, артисты и художники, как например, Шаляпин (которому О. М. Соловьева уступила часть имения — Пушкинскую скалу), Суриков, Скрябин, Арцыбашев, Коровин, местные помещики Думбадзе, Раевский, Кочубей, замечательные личности — Эмир Бухарский, министры Сухомлинов, Коковцов, князь Имеретинский94 . В 1914-м курорт удостоился высочайшего посещения. Император Николай II остался весьма доволен новым оазисом курортного благополучия на крымском побережье. Сама госпожа Соловьева, впрочем, была несколько разочарована результатами своей бурной деятельности. «Несмотря на исключительно благоприятные условия местности курорта, — признавалась она в 1915 году, выступая на съезде Общества по улучшению русских лечебных местностей, — несмотря на то, что он по общему признанию смело может конкурировать с лучшими курортами Запада, та цель, которую я имела в виду, создавая курорт, оказалась почти не достигнутой. Традиционное пренебрежение ко всему русскому и преклонение пред заграницей оказались непреоборимыми для одной частной инициативы. Курорт имел посетителей, были года, когда он был почти полон, но той публики, на которую был рассчитан, той публики, которая свои летние путешествия на курорты ежегодно направляла за границу, курорт Суук-Су не привлек»95 . Основные причины столь печального положения дел г-жа Соловьева видела в недостатках транспортного сообщения в Крыму и Крыма с остальной Россией, а также в отсутствии должной рекламы. Можно почти не сомневаться, что в будущем курорт Суук-Су стал бы весьма модным местом, переполняемым публикой, однако трагические события двух войн и революции заставляют нас лишь строить на этот счет догадки.